На примере ипохондрии можно проиллюстрировать и формирование искажённых понятий. Так, если погоня за здоровьем или обеспечением своей привлекательности вряд ли идёт на пользу или отражает причудливые представления о красоте, то следует говорить о некритичности. Поэтому нужно раздельно квалифицировать сверхценность (если таковая имеет место), её возможное условно патологическое значение (когда она отражает оживление эмоциональности при гипоманиях или компенсаторную тягу к положительным эмоциям при субдепрессиях) и некритичность. Равным образом у «Плюшкиных» следует отдельно оценивать тягу к накопительству и нелепость собираемого. Так, некоторые больные приносят домой немногое, но явный хлам. Впрочем, чрезмерный объём накоплений также может свидетельствовать о некритичности, если больные не отдают себе отчёта в этой чрезмерности.
Из характеристики навязчивых расстройств (см. выше) следует, что к искажённым понятиям должно относить «идеобсессии».
Неудачи в разработке общепризнанной дефиниции бреда, видимо, связаны, помимо прочего, с использованием именно искажённых понятий, таких в частности, как «разоблачительный», «об- сессивный» и «сверхценный» бред. В этих случаях эмоциональная значимость переживаний, а также некритичное отношение к ним и их некорригируемость недостаточны для квалификации бреда (см. рубрику «Бред»). По таким формальным признакам бред можно было бы диагностировать у широких слоёв населения (при наличии или отсутствии каких-либо иных проявлений психической патологии), поскольку очень многие люди с лёгкостью, но без объективно убедительных оснований начинают твёрдо верить в то, во что им хочется. Например, они могут с несокрушимой убеждённостью как переоценивать, так и недооценивать роль «плетущей заговоры мировой закулисы», утверждать или отрицать существование тех или иных паранормальных явлений и пр.
Среди искажённых понятий следует указать и на гебефрению. Изначально Hecker обозначил так специфическую форму течения кататонии у больных с предшествующим отставанием в психическом развитии. Он отметил, что инициальная фаза меланхолии отличается поверхностностью чувства и уже смешивается с эпизодами дурашливого возбуждения, а в следующей маниакальной фазе поведение становится особенно нелепым. Отчётливые бредовые идеи редки и похожи на произвольные детские фантазии на забаву окружающим. Достаточно быстро специфичность симптоматики данного варианта кататонии позволила закрепить за гебефренией более узкое значение: речь шла о мании с дурашливо-нелепым возбуждением и эмоциональной нивелированностью. Поэтому старые авторы иногда совершенно справедливо после термина «гебефрения» писали в скобках: мания. Позднее эту разновидность мании стали неправомерно рассматривать как один из вариантов кататонического возбуждения, хотя собственно кататоническое расстройство моторики выявляется совсем не обязательно, возбуждение обусловлено всегда присутствующим маниакальным аффектом, а специфика придаётся грубой некритичностью, благодаря которой шутливость проявляется как дурашливость. Кроме того, идеаторное ускорение при маниакальном аффекте углубляет когнитивную несостоятельность и расстройства формального мышления вплоть до речевой разорванности.
Нельзя не указать и на существование неадекватной психологической категории, на основании которой сформировались искажённые психопатологические представления. Речь идёт о «психической энергии» или так называемой «энергетике», ставшей расхожим понятием у широких слоёв населения. На самом деле существование такой «энергетики» или отдельной «энергетической сферы» психики не убедительнее, чем существование других парапсихологических и мистических понятий. Поэтому представляется возможным говорить лишь о различной интенсивности эмоций, разном уровне аффективного тонуса и остроте восприятия, тогда как изолированная от эмоций и восприятия психическая «энергия» — то же самое, что и физическая энергия, независимая от материи, т. е. не представляющая собой форму её существования. Когнитивная сфера, в отличие от двух других, идеальна. Идеально и осознание воспринимаемых образов и своих эмоций. Поэтому психическая энергия может характеризовать только сферы восприятия и эмоционального реагирования как на него, так и на собственные мысли, но не последние как таковые. Изменение темпа мыслительной деятельности при аффективных состояниях (депрессии, мании, астении) и расстройстве сознания свидетельствует о её зависимости от эмоций и восприятия (выступающих её предпосылкой), но не о наличии мыслительной энергии. Такой термин, как «редукция энергетического потенциала», отражает лишь недостаточную интенсивность эмоциональных процессов, в первую очередь эмоционального компонента влечений и побуждений. Равным образом вводит в заблуждение и представление о существовании «стенического» и «астенического» склада личности. Правомернее говорить о различиях в эмоциональной живости, отражающейся в активности поведения, интенсивности побуждений. Явно повышенная поведенческая активность свидетельствует о стимулирующем воздействии аффекта, обычно гипоманиакального (так называемая гипертимность), но, возможно, и тревожного. Это подтверждается, в частности, и повышенной частотой в этих случаях гипоманий (или, соответственно, тревожных расстройств), в том числе гипоманиакальных «окон» в рамках депрессивных эпизодов, большей характерностью оживлённых влечений. (См. также раздел «Основы психиатрической систематики: психопатологический диатез, типологические личностные аномалии».)