Если сверхценное увлечение отличается от других свойственных больному сверхценностей только идеаторным содержанием, то это ложная психопатологическая категория. Однако при расстройствах настроения заинтересованность каким-то предметом может быть особенно сильной. В таких патологических условиях она и представляет собой условную симптоматику. Когда проявление или усиление влечений, в том числе сверхценных увлечений, служит условным признаком патологического состояния, а именно болезненного аффекта, это мало что добавляет к его характеристике. Усиленная инстинктивная активность, например лудиомания, имеет при гипоманиях такое же клиническое значение, как склонность шутить или повышенная работоспособность и продуктивность. Фактически, изменение интенсивности влечений следует рассматривать среди широкого спектра признаков, которые всегда считались производными от той или иной патологии. Так, складка Варегута служит признаком депрессии, но не рассматривается как расстройство мимики. Будь то мимика или эмоциональный компонент влечения, патологичен аффект, а частные его проявления не указывают на более широкий круг нарушений. (Как отмечалось выше, они могут предполагать несколько бблыиую интенсивность аффективного расстройства, но и эту корреляцию не следует переоценивать.) О патологии влечений в таких случаях если и можно говорить, то не как о независимой, самостоятельной психопатологической категории, а условной, отдавая себе отчёт в этой условности. Точно так же условной симптоматикой при патологическом аффекте следует считать ускорение или замедление мышления, идеаторное содержание психических переживаний, изменённую двигательную активность.
Другой вариант условной симптоматики — усиление инстинктивной деятельности (влечений) по компенсаторным механизмам. Общий эмоциональный (аффективный) уровень определяет активность когнитивных и физиологических процессов. Угнетение жизнедеятельности при аффективном спаде может обусловливать компенсаторное оживление некоторых влечений для её частичной активации за счёт переживания удовольствия хоть от какой-то деятельности. По компенсаторным механизмам развивается симптоматическое злоупотребление алкоголем и наркотиками (способное сформировать зависимость). У детей при недостаточности эмоционального стимулирования легко возникают стереотипии, которые, как это установлено психологами, усиливают переживание удовольствия.
Однако не следует думать, что любые эмоциональные переживания всегда первичны. Так, вряд ли можно признать первичными чувства обиды или вины при депрессии. Имея депрессивный аффект в качестве предпосылки, они могут не только отражать бытующие социопсихологические стереотипы (см. рубрику «Депрессивный аффект»), но и быть производными от преувеличения своих прегрешений или несправедливостей по отношению к себе (эмоциональная некритичность). Явно вторичный характер чувства вины или обиды, как и собственно сам депрессивный аффект, имеют при реактивных состояниях; они развиваются вслед за когнитивной оценкой происшедшего.
Теоретически правомерно поставить вопрос и о возможной компенсаторной роли тревоги, которая, безусловно, повышает эмоциональный тонус. Как бы то ни было, её невозможно считать непременно вторичным признаком депрессии, поскольку, в отличие от других вышеупомянутых компенсаторных явлений, её можно наблюдать и в качестве изолированного состояния, которое исчерпывает весь болезненный эпизод или представляет собой его дебют, а иногда сохраняется в качестве единственного остаточного расстройства. К тому же пик тревожного и депрессивного аффектов наблюдается в разное время суток.
Помимо влечений, реализация которых ведёт к наслаждению, в качестве условной симптоматики может выступать и противоположная ему эмоция — отвращение. Биологическое значение отвращения — запрет на нечто обременительное, нецелесообразное, вредное (табуи- рование). Например, как известно в этологии, спаривание с близким видом не позволяет сохранить видовую принадлежность потомства, поэтому атрибуты особей близкого вида вызывают у многих животных неприязнь. Как и в случае влечений, вариабельность в отвращениях имеет биологический смысл (например, помесь может оказаться жизнеспособнее, дать начало новому подвиду). В психиатрической практике наиболее часто встречается отвращение к каким-то видам пищи, запахам. В рамках депрессивной гиперестезии чувства отвращения могут резонансно усиливаться наряду с другими негативными эмоциями (см. рубрику <<Депрессивный аффект»). Отвращения, как и другие яркие эмоции, могут способствовать формированию содержания галлюцинаторных образов. Они часто тесно спаяны с тревожными расстройствами, когда один и тот же образ вызывает и страх, и неприязнь. Это заставляет предполагать, что некоторые специфические фобии (например, инсектофобия) могут базироваться не на первичной танатофобии, а на страхе лишний раз испытать интенсивную эмоцию отвращения. Десятилетняя школьница во время субдепрессивного эпизода начинает испытывать отвращение к чавканью окружающих. При этом развивается бурная эмоционально-двигательная реакция, завершающаяся бегством. Как вторичная реакция формируется страх чавканья окружающих с избеганием публичных мест, где оно наиболее вероятно. Страх ожирения при расстройствах пищевого поведения (в рамках эпизодов аффективных расстройств) иногда объясняется больными именно переживанием отвращения к собственной реальной или потенциальной тучности.
Среди условной симптоматики можно также указать на задержку формирования речи и склонность к однообразным занятиям при детском аутизме, поскольку эти явления возникают (хотя и необязательно) при условии недостаточной заинтересованности в эмоциональном взаимодействии (т. е. эмоциональной обеднённости или ангедонии как базисном расстройстве). Здесь нет эмоционального стимула к развитию речи как к средству общения, но есть физиологическая потребность в компенсаторном повышении интенсивности эмоционального функционирования (стереотипии усиливают удовольствие). Для своевременного и полноценного формирования речи требуется в качестве предпосылки и определённый интеллектуальный уровень, поэтому задержка её развития может быть условным симптомом умственной отсталости. Разные предпосылки для нарушений речевого развития определяют специфику в проявлениях этой условной симптоматики. В условиях патологически изменённого мышечного тонуса может нарушаться адекватность двигательного развития; соответственно, задержки и дисгармонии формирования моторики (например, синдром неуклюжести) могут быть условной симптоматикой при кататонии.